Что я знала о 2007-м? Джаз-фанк? Тектоник? Винамп? Если ваше сердце сейчас забилось чаще от радости узнавания, то новый документальный спектакль «2007» режиссера Дмитрия Крестьянкина, премьера которого состоялась 26 и 27 октября в Театре им. Вл. Маяковского, точно для вас. Если же захотелось вбить незнакомые слова в поисковик, то не спешите переключать вкладку, дальше таких ярких примет того буйного черно-розового времени в тексте будет меньше – оставим их героям постановки. А будет попытка автора чинно усидеть на своем месте в зрительном зале Сцены на Сретенке и не сорваться на танцпол во время живых музыкальных выступлений, прошивающих этот спектакль-рок-концерт, читай: отделить свои воспоминания о том времени от режиссерского восприятия, что ой как не просто…

За 17 лет, прошедших с 2007 года целое поколение успело вырасти и примкнуть к требующим вернуть этот период, который хронологически охватил все начало нулевых, но в массовой культуре за ним прочно закрепилось это число – 2007, даже уточняющее слово «год» не требуется. Мода циклична, и то, что считалось позерством тогда, становится переосмысленным трендом сегодня, корпорации выпускают продолжения культовых игр и фильмов, вышедших в то время, зарабатывая на чувстве ностальгии. За всем этим теряется суть 2007-го, который стал для миллениалов общим пубертатным периодом с его неловкостями, глупостями, ошибками, гормонами и… свободой. Пубертат – это чаще стыдно, чем весело, поэтому нужна особая чуткость, чтобы перенести истории тогдашних подростков на сцену, не обесценив и не приукрасив.

У режиссера Дмитрия Крестьянкина уже есть опыт путешествий во времени через воспоминания: в спектакле-рейве «Квадрат» петербургского Плохого театра он возвращал зрителям девяностые, делясь реальными историями одноклассников из провинциального города, чье детство пришлось на рубеж веков. Вербатим он замиксовал с дискотекой под хиты того времени. Теперь пришла очередь 2007-го: зрительный зал Сцены на Сретенке стараниями художницы Александры Мошуры превращен в рок-клуб с концертными фермами и танцпартером, музыканты уже настраивают инструменты, а перед нами – компания друзей-неформалов, учащихся в одном ПТУ.

Типажи героев подобраны так, что взрослевшие в нулевые в них легко узнают если не себя, то знакомых: старшеклассника, который нравился, или френда из другого города, с которым общаешься на форуме, или ту самую тихоню с задней парты с томиком Ницше – возможно, их контакты до сих пор сохранены в памяти вашего телефона не под реальными именами, а под никами и псевдонимами. Ну, например, вы точно знаете Финна – неформала и последнего романтика этой планеты, импульсивного, но умеющего сойти с небес на землю в нужный момент. Душа компании в исполнении Ивана Выборнова украл сердца половины девчонок на танцполе. Или вот панк Джек – вопреки ожиданиям, персонаж Ярослава Леонова получился не отвязным беспредельщиком (хотя он очень старался!), а по-настоящему драматическим и глубоким. Невероятно трогательный Пончик (Максим Наумов) с легкостью переключал эмоции зрителей с веселого смайла на плачущий и сыграл самую задушевную версию «Осени» ДДТ на одном аккорде. А со своим в доску геймером Бурым (Семён Алёшин) зрители смогут испытать то чувство, когда наконец-то отрываешься от выдуманного мира и открываешься реальному со всеми его радостями и разочарованиями.

А вот и девушки: готичная Дарла Арины Назаровой удивляла всех новыми и новыми талантами и не выглядела карикатурно, как Даша из «Папиных дочек» (кстати на эту тему в спектакле еще пошутят), и Клез (Анастасия Мишина) – собирательный образ студентки гуманитарного факультета, вчерашней непопулярной школьницы. И поскольку, вопреки статистике, в этой истории всего две девчонки на четверых ребят, актрисы Анастасия Мишина и Арина Назарова ловко примеряли на себя и другие узнаваемые женские образы: поклонниц, коварных разлучниц, сплетниц. «Под прицелом» были и зрительницы в первых рядах, так что совет дамам: если окажетесь близко к сцене, готовьтесь, что вас пригласят на медляк или сделают предложение, ну а что: на рок-концертах и не такое случается. А если без шуток, то для баланса хотелось бы увидеть еще одну, возможно, две героини. И хотя всем персонажам уделено максимум времени и мы успеваем сформировать свое мнение о каждом, мужские голоса в «2007» звучат громче.

Важно отметить: это голоса людей из «двадцатых», и хотя порой кто-то из компании начинает рассуждать пафосно, в стиле статусов на стене ВКонтакте образца 2007-го, его достаточно быстро догоняет флешфорвард из будущего, например, о важности психологической помощи. Герои сами противопоставляют нынешнее стремление к осознанности полной неосознанности 2007-го, так что кажется, что 2007-й от нас сейчас гораздо дальше, чем те же девяностые. Дмитрий Крестьянкин говорил в интервью, что в финале «Квадрата» есть посыл: мы все время остаемся в девяностых и живем ожиданиями чего-то, что что-то вот-вот настанет. Получается, 2007-й был той вспышкой, тем заповедником субкультур, которые возникли и бесследно исчезли, а нам остается только наблюдать яркие всполохи.

Но как быть неподготовленным зрителям? Тем, мимо кого пронеслась эта комета, кто в делах и заботах не заметил смены мод, настроений и стилей или был слишком юн. И к ним у создателей спектакля очень бережный подход: перед началом режиссер лично предупредил, что будет громко, объяснил правила слэма и поведения на танцполе вообще. Также советую не пренебрегать театральной программкой, которая оформлена в стиле квадратного вкладыша для компакт-диска и содержит незаурядные толкования терминов и понятий, определивших 2007-й, а также памятку «для тех, кто никогда не был на концерте тяжелой музыки». Хотя, судя по косым взглядам и тяжелым вздохам моих соседей по креслам, такой формат культпросвета тоже не панацея.

Тут мне все еще хочется защитить спектакль перед старшим поколением и подогреть интерес к нему уловкой, которую обычно используют в отзывах на семейное кино, мол, некоторые шутки поймут только взрослые и вообще фильм о вечных ценностях. Так и здесь, например, описание синопсиса аниме «Тетрадь смерти» переходит в монолог Родиона Раскольникова, или рассуждение о религии ведётся в контексте философии анархизма, а финальная сцена с её видеорядом украсила бы историю о взрослении и в шестидесятые, и в восьмидесятые, да даже в девяностые. На экране сменяются голоса поколений – Элвис Пресли, Джим Моррисон, Дженис Джоплин, Дэвид Боуи, Александр Башлачев, Виктор Цой, Михаил Горшенёв, Честер Беннингтон и многие другие ушедшие кумиры. Быть молодым трудно в любое время, и музыка – то, что спасает, утешает, помогает держаться на плаву и дает ответы на вопросы, на которые больше никто не может ответить.

Музыка — буквально пульс спектакля: мы слышим разговоры о ней, ведутся споры со зрителями, какая из групп круче, какой стороной вешать плакат с музыкантами. Как и в юности, музыка иногда заменяет собственные слова, поэтому так неожиданно порой в истории ребят врывались мощные каверы в исполнении группы Out Of Stock. Перед музыкантами стояла сложная задача воплотить все многообразие плейлиста подростка-неформала тех времен, все то, что записывали на CD-RW-болванки и MP3-плееры, скачивая с пиратских сайтов (сколько тогда длилась загрузка одной песни?): Linkin Park, Amatory, Evanescence, Slipknot, «Слот», System Of A Down… И каждый раз Out Of Stock дарили это ощущение присутствия на концерте любимой группы и полного погружения в ритм, драйв и эмоции.

Так что, признаюсь, усидеть на собственном месте не получилось, надоело искать оправдания для откровенно скучающих на спектакле «взрослых» по соседству, в конце концов, «2007» сам как подросток: не стремится понравиться всем, а ищет своих, сколько бы им сейчас ни было лет. Что я знала о 2007-м? 2007-й – это я. Я – это 2007-й!

Полина Кузнецова специально для Musecube

Фотографии Екатерины Щербаковой можно увидеть здесь

А фотографии Ирины Петровской-Мишиной — здесь