Трамвай «Желание» Алексея Гуськова

Когда идёшь на спектакль по пьесе, которую знаешь наизусть дословно, ощущение странное. С одной стороны, все акценты чётко расставлены в голове, персонажи понятны и просты, всё разобрано по полочкам. С другой стороны, ты даёшь разрешение режиссёру со своим видением художественного произведения всё перемешать, взбаламутить, всё перевернуть с ног на голову, смахнуть слой пыли с накопленных книжных мыслей, переосмыслить персонажей, давно уже ставших частью мировой культуры, чтобы в очередной раз заставить задуматься об относительности пространства, которое создают для нас мастера слова.

Алексей Геннадьевич Гуськов отыграл своего земляка Стэнли Ковальски под чутким руководством Александра Марина на нескольких мировых площадках, и везде имел колоссальный зрительский успех. Теперь актёр решился поставить свою версию пьесы, получившей Пулитцеровскую премию, с молодыми артистами – студентами мастерской Константина Райкина.

Молодняк играет живо, ярко, своей энергией и старанием давая фору многим именитым актёрам. Однако режиссёр решил пощадить молодое поколение, убрав ключевые сцены насилия под кат, расставив акценты на других моментах. И всё, в общем-то, просто и понятно, трамвай с символичным названием вот уже 67 лет увозит персонажей драмы далеко-далеко от страны грёз, туда, где мощным отрезвителем выступает сама жизнь. Алексей Гуськов в своём варианте спектакля делает упор не только на разном социальном положении и мировоззрении, но и на разнице культур. Французская свобода на американской земле воспринимается как блядство и разврат, а мировое творчество писателей, поэтов, музыкантов и других творцов воздушных силуэтов, всё ещё не способно разрушить железобетонную стену морального человеческого уродства и грязи, как это было в ХХ-ом веке, так и осталось в ХХI-ом. Одно остаётся неизменным: в чужом монастыре со своим уставом тебе по-прежнему не рады. Живи как хочешь и дай другим свободу выбора.

Думаю, спектакль ориентирован прежде всего на молодое поколение зрителей. Искушённой театральной публике, на мой взгляд, интереснее более зрелое исполнение, большая сценическая опытность, продуманность и прочувствованность образов. И, конечно, больший жизненный опыт самих актёров, который читается в их игре. Очень странно наблюдать, как молоденькая девушка, на лице которой ещё не написана история её жизни, играет потрёпанную даму с увядающей красотой, страшащуюся дневного света. Это всё-таки не Бланш Дюбуа, о которой писал Уильямс. У этой молодости есть ещё шанс не повторить ошибок своей многострадальной героини. Персонаж Илоны Гайшун слишком молод душой, чтобы зритель мог разглядеть в её игре усталость от прожитых разочарований, отчаяние, взгляд, устремлённый на убожество Митча, как на последний шанс обрести покой. Её Бланш слишком юна. Поэтому не вызывает сочувствия. Только тоску. А Стелла Веры Шпак, получающая животное удовольствие от жизни в зоопарке, вызывает, если честно, скуку. А хочется, как всякой русской женщине, просто поплакать о тяжёлой женской доле и невыносимой тяжести бытия. Только женщина уже не женщина, мужчина вернулся в лоно природы самым естественным путём – через бутылку. А мы как будто бы и не заметили, что с момента написания пьесы прошло полвека, которые ничего, по сути, не изменили ни в мире, ни в нашем сознании.

Возникает вопрос. Куда же деваться зрителю, если лучика света в тёмном царстве для него не изобрели?
Странный спектакль поставил Алексей Гуськов. В нём никого не жалко.

Ирина Ефремова, специально для MUSECUBE

Фотоотчет автора смотрите здесь.


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.