Когда идёшь на спектакль по пьесе, которую знаешь наизусть дословно, ощущение странное. С одной стороны, все акценты чётко расставлены в голове, персонажи понятны и просты, всё разобрано по полочкам. С другой стороны, ты даёшь разрешение режиссёру со своим видением художественного произведения всё перемешать, взбаламутить, всё перевернуть с ног на голову, смахнуть слой пыли с накопленных книжных мыслей, переосмыслить персонажей, давно уже ставших частью мировой культуры, чтобы в очередной раз заставить задуматься об относительности пространства, которое создают для нас мастера слова.

Алексей Геннадьевич Гуськов отыграл своего земляка Стэнли Ковальски под чутким руководством Александра Марина на нескольких мировых площадках, и везде имел колоссальный зрительский успех. Теперь актёр решился поставить свою версию пьесы, получившей Пулитцеровскую премию, с молодыми артистами – студентами мастерской Константина Райкина.

Молодняк играет живо, ярко, своей энергией и старанием давая фору многим именитым актёрам. Однако режиссёр решил пощадить молодое поколение, убрав ключевые сцены насилия под кат, расставив акценты на других моментах. И всё, в общем-то, просто и понятно, трамвай с символичным названием вот уже 67 лет увозит персонажей драмы далеко-далеко от страны грёз, туда, где мощным отрезвителем выступает сама жизнь. Алексей Гуськов в своём варианте спектакля делает упор не только на разном социальном положении и мировоззрении, но и на разнице культур. Французская свобода на американской земле воспринимается как блядство и разврат, а мировое творчество писателей, поэтов, музыкантов и других творцов воздушных силуэтов, всё ещё не способно разрушить железобетонную стену морального человеческого уродства и грязи, как это было в ХХ-ом веке, так и осталось в ХХI-ом. Одно остаётся неизменным: в чужом монастыре со своим уставом тебе по-прежнему не рады. Живи как хочешь и дай другим свободу выбора.

Думаю, спектакль ориентирован прежде всего на молодое поколение зрителей. Искушённой театральной публике, на мой взгляд, интереснее более зрелое исполнение, большая сценическая опытность, продуманность и прочувствованность образов. И, конечно, больший жизненный опыт самих актёров, который читается в их игре. Очень странно наблюдать, как молоденькая девушка, на лице которой ещё не написана история её жизни, играет потрёпанную даму с увядающей красотой, страшащуюся дневного света. Это всё-таки не Бланш Дюбуа, о которой писал Уильямс. У этой молодости есть ещё шанс не повторить ошибок своей многострадальной героини. Персонаж Илоны Гайшун слишком молод душой, чтобы зритель мог разглядеть в её игре усталость от прожитых разочарований, отчаяние, взгляд, устремлённый на убожество Митча, как на последний шанс обрести покой. Её Бланш слишком юна. Поэтому не вызывает сочувствия. Только тоску. А Стелла Веры Шпак, получающая животное удовольствие от жизни в зоопарке, вызывает, если честно, скуку. А хочется, как всякой русской женщине, просто поплакать о тяжёлой женской доле и невыносимой тяжести бытия. Только женщина уже не женщина, мужчина вернулся в лоно природы самым естественным путём – через бутылку. А мы как будто бы и не заметили, что с момента написания пьесы прошло полвека, которые ничего, по сути, не изменили ни в мире, ни в нашем сознании.

Возникает вопрос. Куда же деваться зрителю, если лучика света в тёмном царстве для него не изобрели?
Странный спектакль поставил Алексей Гуськов. В нём никого не жалко.

Ирина Ефремова, специально для MUSECUBE

Фотоотчет автора смотрите здесь.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.