13 февраля со сцены театра «Мастерская» звучал Гимн царской армии «Вещий Олег». Артисты, переодетые в военную форму времен гражданской войны браво запевали:

Так громче музыка, играй победу,
Мы победили и враг бежит, бежит, бежит!
Так за Царя, Отечество и веру
Мы громко грянем троекратное ура, ура…

Боевой клич грянул только два раза, на третий солдаты застыли в безмолвном крике, предвещая, что победы не будет: в Гражданской войне нет победителей и проигравших, каждый остается побежденным. Так начался спектакль «Дни Турбиных» режиссера Григория Михайловича Козлова.

Булгаков начал работать над пьесой в апреле 1925 года, в основу сюжета легли его собственные воспоминания о событиях в Киеве в 1918-1919 годах, и уже в сентябре 1926 года премьера состоялась на сцене Московского Художественного театра. Режиссером постановки стал Илья Яковлевич Судаков, Художественным руководителем – Константин Сергеевич Станиславский. Через три года «Турбиных» запретили, обвинив автора в пропаганде белого движения. Говорят, последней каплей стало то, что во время сцены, где офицеры пьют водку и поют «Боже, Царя храни!» весь зал поднялся со своих мест и слушал Гимн Российской Империи стоя. Многие вытирали слезы. Через четыре года спектакль возобновили по приказу самого Сталина. Он посетил постановку более пятнадцати раз.

Времена изменились, и отношение к событиям того времени тоже. Появилось обыкновение идеализировать царскую власть и обвинять большевиков в развале государства. Но в постановке Козлова нет однозначно хороших или плохих, есть просто люди, которые в силу своих убеждений совершают те или иные поступки. Наверное, поэтому многие актеры исполняют не одну, а несколько совершенно противоположных ролей. Так Владимир Студеновский, играющий гетмана Украины, уже в следующей сцене становится главарем петлюровской банды, его сподвижники превращаются в белогвардейских офицеров. В конце концов, все сливаются в буйной, страшно – ритмичной пляске. И тогда становится ясно: в гражданской войне нет красного и белого, нет правых и виноватых, есть просто люди, которые борются за свою правду.

Главной музыкальной темой спектакля стал романс «То, что должен я сказать» А.Н. Вертинского, написанный в 1917 году после Октябрьской революции. Эта антивоенная песня не потеряла своей актуальности и в наше время: Борис Гребенщиков посвятил ее Афганской войне, Диана Арбенина — Чеченской. В спектакле она звучит два раза: один раз при появлении актера Евгения Шумейко, загримированного под самого Вертинского в его знаменитом образе Пьеро. Он, по одному забирая выстроившихся в ряд мальчиков кадетов, наглядно иллюстрировал звучащие слова:

Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой,
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в Вечный Покой!

Второй раз она прозвучит в не менее горьком исполнении лидера группы «Аквариум»:

И никто не додумался просто стать на колени
И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране
Даже светлые подвиги – это только ступени
В бесконечные пропасти – к недоступной Весне!

«Алексею не нужно жертв, он принял присягу, но он не пустил мальчиков против Орды. Я бы так не смог, меня это восхищает», – комментирует Григорий Михайлович Козлов поступок полковника Турбина, распустившего свой дивизион прятаться по домам. Глядя на кадры кинохроники, мелькающие на экране в глубине сцены, где совсем молоденькие юнкера растворяются в опустевшем городе, полностью принимаешь поступок Алексея.

Помимо видеоинсталляций, декорации минимальны. Сценограф Михаил Бархин близок к аскетизму – светлые деревянные стены дома, слева вешалка для одежды и простая входная дверь. Большего не нужно. Актеры так точно и образно передают настроение происходящего, что нехватающие детали легко дорисовывает воображение: физически ощущаешь тепло и уют дома Турбиных, готового принять всякого, кому нужна помощь и поддержка.

Здесь, как и в спектакле «Тихий Дон», первой части эпопеи Григория Михайловича о Гражданской войне, страшная внешняя сила надвигается на привычный мир, безжалостно ломая старое и принося с собой недоброе новое. Личное счастье противопоставляется счастью общественному, личные интересы – интересам общим. Большое и малое так тесно связаны, что горе жены, потерявшей уважение к бежавшему мужу равнозначно горю армии, брошенной гетманом, а горе семьи, потерявшей брата, равно по своей сокрушительной силе горю народа, лишившегося главы государства.

Говорят, скучен театр, когда на сцене видишь не людей, а актеров. В «Турбиных» Козлова нет ни одного актера. Не Максим Фомин, играющий свою роль, а дворянин, с детства впитавший понятия чести и нравственности, полковник-артиллерист Турбин, находится на сцене. Рядом с ним не Николай Куглянт, а младший брат Алексея, юнкер Николай Турбин, считающий брата лучшим примером для подражания.
Вообще, внутреннюю красоту и благородство этой белогвардейской семьи, признавал даже Сталин, который в своем письме к драматургу Биль-Белоцерковскому писал: «Если даже такие люди, как Турбины, вынуждены сложить оружие и покориться воле народа, признав свое дело окончательно проигранным, — значит, большевики непобедимы, с ними, большевиками, ничего не поделаешь». Образ каждого героя в этой постановке так убедителен, так мастерски правдив, что еще много дней после спектакля его носишь с собой, как воспитание о реальных людях.

Станиславский говорил: «Сколько актёрских грехов прикрывается живописностью, которая легко придает всему спектаклю художественный оттенок! Недаром же так много актёрских и режиссёрских бездарностей усиленно прячутся на сцене за декорации, костюмы, красочные пятна, за стилизацию, кубизм, футуризм и другие «нэмы», с помощью которых стараются эпатировать неопытного и наивного зрителя». «Мастерская», наоборот, просто и ясно раскрывает суть самых важных вещей. Поэтому молодой театр с каждым спектаклем собирает все больше и больше поклонников.

Ира Калинина, специально для MUSECUBE

Фотоотчет Екатерины Горчаковой смотрите здесь

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.