На международном канале RTVI вышел новый выпуск программы «Легенда», гостем которой стал российский музыкант и лидер группы «Несчастный случай» Алексей Кортнев. В интервью он рассказал, как обманул психиатра и лёг в суицидальную палату, почему поддерживал предвыборную кампанию Ельцина, раскрыл причину, по которой бы не стал работать по заказу Единой России, и объяснил, что нужно было делать Юрию Лужкову, чтобы ему поставили памятник из золота.

Алексей Кортнев — советский и российский музыкант, актёр театра и кино, телеведущий. В университете играл в Студенческом театре, где познакомился с Валдисом Пельшем, что привело к образованию дуэта «Несчастный случай». Вместе они стояли у истоков программы «Золотой граммофон» на «Русском радио». Артист является автором текстов и соавтором музыки, а также исполнителем большинства песен, звучащих в таких спектаклях, как «День радио», «День выборов», а также в фильмах «О чем говорят мужчины» и «О чем ещё говорят мужчины». Участвовал в акции «Голосуй или проиграешь» в поддержку кандидатуры Бориса Ельцина на должность президента России. В октябре 2017 года снялся в ролике в поддержку допуска оппозиционера Алексея Навального до выборов президента 2018 года, где заявил, что «если не будет альтернативного кандидата, то эти выборы превратятся в профанацию, как было в советские времена». Говорит, что ему «противно ездить в Украину».

О том, почему не стал военнослужащим:

– Так сложилось, что я никогда в жизни не помышлял о военной карьере и вообще о службе. Во-первых, не хотелось. В это время шла Афганская война. И меня мама как раз очень этим пугала. Во-вторых, я все-таки очень рано и сильно увлекся театром и музыкой. И уже в 18 лет у меня был ансамбль, гастроли. И я решил, что не буду прерывать это течение жизни.

О случае, когда по ошибке попал в психбольницу:

– Когда я пошел обманывать университетского психиатра, я уже сыграл Ленина в спектакле «Синие кони на красной траве» по пьесе Шатрова в Студенческом театре. И я понимал, что у меня все очень плохо с успеваемостью и надо бежать с Мехмата. Стало быть, я загремлю в ряды Вооруженных сил. И я уже был готов идти к психиатру. Я был очень психологически нагружен, потому что понимал, что иду против воли родителей. Я надеялся, что это будет легкое приключение.

Оказалось, что оно совсем не легкое, потому что я уж очень убедительно поговорил с психиатром. И тот упек меня. Дал мне направление в буйное отделение, в суицидную палату, где меня спасали от мысли о самоубийстве в течение двух недель, потом меня оттуда мама с папой забрали.

О работе в рекламном бизнесе:

– Я и мои друзья встретили 1990-е как свободу, как предложение от судьбы делать все что угодно. Перед нами была абсолютно девственная карта, которую надо было рисовать. Вернее, девственное поле, на котором можно было пролагать следы в совершенно любом направлении. Ты оставишь первую тропинку. За тобой, может быть, пойдут другие. Потому что мы делали первые рекламные ролики в России с Валдисом Пельшем, с которым дружили и дружим по сей день не разлей вода: мы были приглашены в только что образовавшуюся Ассоциацию авторского телевидения Анатолием Григорьевичем Малкиным. Мы пришли, и нам говорят: «Что вы умеете делать?» — «Мы все умеем абсолютно. Что ни скажи. Хотите большой фильм снять? Мы снимем». Хотя у нас не было ни малейшего опыта в этой области, ни малейшего образования. Образование получалось за несколько суток методом просмотра хороших образцов. То есть мы садились, просто смотрели еще на кассетах VHS, нам доставали где-то западную рекламу. Мы это дело смотрели: «А, тут все понятно». Там механизмы достаточно простые. Дальше все зависит от твоего таланта.

До сих пор остался ролик, который мы придумали в довольно большой компании людей, про Деда Мороза и две шоколадки, когда они встречаются у елки, которую наряжают ночью накануне Рождества. Этот ролик, во-первых, много чего выиграл. Во-вторых, он до сих пор крутится, хотя он был снят лет 20 назад.

О самой провальной рекламе:

– Мы занимались ребрендингом одного очень известного газированного напитка. У напитка менялся цвет банки, цвет этикетки. И был лозунг: «Меняем цвет». И чего мы только ни делали: придумали прицепить огромную банку к космической станции «Мир», и некоторое время банка, привязанная к «Миру», летала. Был организован концерт Spice Girls на Васильевском спуске, а в качестве конферансье там выступала супермодель Синди Кроуфорд. Мы сделали прямо перед выходом программы «Время» 15-секундные вставки вот этого бренда. И это шло в течение месяца. И всё это сводилось к тому, что будет концерт на Васильевском спуске и представление нового продукта. И всё было сделано. А компания, которая выпускает этот напиток, забыла привезти новые банки в Российскую Федерацию, и они появились на рынке через 1,5 месяца после окончания рекламной кампании. Это была фантастика. И, слава богу, это просчиталось не наше агентство, а те ребята, которые все заказывали. Потому что нас бы просто расстреляли.

О жизни в 1990-е:

– Я начал очень много зарабатывать, потому что пошел работать на телевидение. Пресловутая коробка из-под «Ксерокса» — это не метафора. Это правда. Потому что я приносил домой деньги в коробке, иначе они никуда не помещались. И несмотря на то, что уделял мало времени своей семье, я заваливал её бабками. Это были не безумные деньги, но мы точно не нуждались. У нас было на столе мясо каждый день, если надо.

– Я прекрасно помню пустые полки. И бастионы из консервных банок с морской капустой. Потому что кроме морской капусты в огромном гастрономе ничего не продавалось. Да, я это видел собственными глазами. Но меня это совершенно не задевало. Потому что рядом появился ларек, в котором торговали книгами, напечатанными на отвратительной серой бумаге мелким, прыгающим шрифтом, но это была литература, которая прежде была недоступна. И нас с моими друзьями и женой не волновала эта морская капуста, потому что мы занимались тем, что читали и сами писали, пели и плясали.

– Было на пересечении Большой и Малой Бронной такое кафе «Аист». И напротив был ларек, в котором продавцы менялись каждую неделю, потому что они или убегали, или их убивали. Потому что это кафе «Аист» было такое место, где собирались бандиты разруливать какие-то свои дела. И обязательно в этот ларек приходил человек, у которого была волына под полой. И там была текучка очень сильная. У меня в доме напротив жил очень близкий друг, и он мне это рассказывал. То есть он из своего окна видел, как убивают очередного продавца. Ужасно.

О рекламной кампании партии Черномырдина:

– Все тогда, я думаю, разжились хорошими достаточно гонорарами. Мы агитировали за Черномырдина, катались по России, летали на его личном самолете. И практически все артисты, которые снялись в «Старых песнях о главном», без отказа пошли работать в эту программу, кроме таких гиперзвезд, как Алла Борисовна Пугачева. Мы летали туда-сюда. Было, по-моему, 36 городов за 3 месяца. То есть бывало так, что мы ночевали в самолете, который стоял в аэропорту. Конечно, это были каждый раз стадионы, набитые битком. И на почетной трибуне какой-нибудь там глава республики, рядом с ним представитель партии Черномырдина. И поехали вперед. А я был конферансье.

Поэтому артисты у меня за спиной менялись, а я стоял все время во фронтлайне, соответственно, заработал много денег.

О поддержке предвыборной кампании Ельцина и отношении к Лужкову:

– Я думаю, что большинство молодых людей тогда Бориса Николаевича поддерживали совершенно искренне. Да и не только молодых. Многие. Он был живой, он был интересный. Мы же встречаем по одежке и по разговору, по манере. А провожаем уже по делам. И когда мы встретили Бориса Николаевича, это казалось очень прогрессивно и здорово. Видите, мы про всех своих бывших правителей говорим в основном негативно. Но нигде не найти подтверждения тому, что можно было по-другому. Горбачев наошибался, Ельцин наошибался. Кто у нас не ошибался? Брежнев только не ошибался, потому что в последние годы вообще как бы ничего не делал. Поэтому с него и взятки гладки. А все остальные где-нибудь да споткнулись. Самый яркий пример — это Юрий Михайлович Лужков. Если бы он ушел со своего поста после того как построил Третье транспортное кольцо и МКАД расширил, ему бы сейчас в центре города стоял памятник из золота в алмазной короне. Но вместо того, чтобы уйти, он сошел с ума и начал брать деньги за всякие торговые центры и прочее. И ушел ненавидимый москвичами. Как обидно.

О том, стал бы выступать по заказу Единой России:

– Думаю, что нет. Сейчас это партия, которая вызывает лишь скептическую ухмылку у большинства нашего народонаселения, и у меня в том числе. Поэтому сейчас точно нет. А раньше, когда они были в самой-самой силе. Вы знаете, я никогда не стремился к тому, чтобы обслуживать настоящую власть. Не четвертую власть, а настоящую, первую. Мне кажется, что это не дело для артиста. Хотя, может, мне просто мало денег предлагали.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.