Бальзаминов «У Моста»: лабет, или “говорите, что хотите, я умер!”

бальзаминов

Пермский театр «У Моста» — «мистический и беспощадный» — привёз в Москву нечто от Сергея Федотова с подзаголовком «ЗамАсквАрецкая кАмедия». Положа руку на сердце признаюсь: у меня нет желания признавать сие ни заслуживающим хоть какого-то внимания спектаклем, ни комедией, увы. Причин тому несколько.

Во-первых строках спешу уведомить, что перед началом показа «Бальзаминова» было задекларированно, что театр «ставит классику как классику», ему «важно показать автора», «Островский — протяжный и медленный», также со сцены гордо прозвучало, что «наш театр называют авангардным, потому что все ставят пост-модернизм».

Учитывая, что со сцены прозвучал практически дословный текст пьесы прекрасного и ироничного Островского, авангард в понимании Пермского театра, очевидно, состоит в утрировании и доведении до абсурда.

Так, дом Пеженовых, обозначенный автором, внимание: «Анфиса Панфиловна и Раиса Панфиловна Пеженовы, девицы лет под тридцать, ни хороши ни дурны, ни худы ни толсты; одеты в простых ситцевых блузах, но в огромной величины кринолинах» да «Химка (Афимка), горничная девочка Пеженовых» трансформировались в двух не сильно отягощенных интеллектом дам «за…», к коим приставлена глухонемая (и лишенная, тем самым, своих реплик) дворовая девка. Кроме того, в повествование введены братья Анфисы и Раисы, вся роль которых сводится к указанию на то, что возраст туалетного юмора, ограниченный психологами, в целом, 3-8 годами, просто обязан-таки длиться не только до выпускных классов (когда по программе проходят «Женитьбу Бальзаминова»), но и сильно дольше (ибо в зале были люди вдвое, а то и втрое старше ЦА пьесы). Три акта мочеиспускания на столб в центр сцены в первом акте привели к тому, что зал в антракте стал чуть менее аншлаговым.

Признаюсь, испытывала соблазн отправиться восвояси также, но перевесили профессиональная этика, а также вялое любопытство решения финальной сцены. Увы и ах, чуда не случилось: мораль драматурга, заложенная в пьесу, была проиллюстрирована детской кричалкой всеми артистами «комедии».

Собственно, увиденное запросто можно было ставить для любого конкурса школьных постановок: уверена, в юбилей Островского ими отметилось любое ГБОУ — даже поворотный механизм, позволяющий переносить действо со двора Пеженовых в сад Белотеловой, и то — кто-то да догадался бы сотворить.

Ну, и нелишним будет указать, что театру «У Моста», очевидно, невдомек, что пресловутое московское «аканье» давно уж стало литературной нормой, ибо нарочитые выкрики столь явно вынесены в подзаголовок «Бальзаминова»; к тому же в начале постановки присутствует еще и реликтовый говор с тщательным и, пожалуй, даже чрезмерным [ч]. Если это было режиссёрским ходом для погружения в атмосферу Замоскворечья XIX века, то он, увы, не удался.

В целом, скрупулезно выписанное Островским окружение Бальзаминова — выписанное, кстати, с целью показать, «яркое изображение пошлости человеческого себялюбия» — померкло вместе с ним самим, вкупе с семейством Пеженовых, пропойцей Красавиной и дебелой Белотеловой, не говоря уж об агрессивном Чебаковом (который задумывался как «приличный господин средних лет» с «насмешливым выражением лица»). Единственными светлыми пятнами во всем происходящем на сцене были лишь адекватные, согласно задумке и сюжету, Павла Петровна Бальзаминова (Ирина Молянова) с кухаркой Матреной (Регина Шнигирь).

Релизы постановки бодро рапортуют, что «… в версии Сергея Федотова водевильная история о недотёпе-Бальзаминове как будто бы становится перевёртышем гоголевской «Женитьбы»», но крайне странно обязывать смотреть второй спектакль, чтобы постичь первый, согласитесь.



Ольга Владимирская специально для MuseCube
Фотографии Татьяны Вальяниной можно увидеть здесь


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.