бешеный хворостТеатр «Школа современной пьесы», поставив «Бешеный хворост», как нельзя лучше оправдывает своё название: пьеса Олега Маслова не могла быть написана в любой иной исторический промежуток и в иной стране – самая что ни на есть современная и на злобу дня.

И если вам показалось, что в тизерах спектаклях в соцсетях есть отсылка к маршам протестов, прокатившимся по стране с середины 2019 года, то нет, вам не показалось.

Два года назад издания РБК, «Коммерсантъ» и «Ведомости» впервые в истории вышли с совместным заявлением и одинаковой надписью на первой полосе — «Я/Мы Иван Голунов». За истёкшие два года эти словослитни стали определенной приметой времени, позволяющей мгновенно считать раздражение от чьей-то вседозволенности и визуализировать ту беспрецедентную солидарность, способную объединить абсолютно разных представителей общества. Иными словами, фраза в поддержку российского журналиста в кратчайшие сроки стала универсальным символом единения и, пожалуй, даже мемом. Теперь эту «я/мы»-конструкцию используют все, кому не лень, и – где не лень.

Любой педагог и любой родитель знают, что такое «удобный ребёнок» – удобный, прежде всего, для системы – покладистый, исполнительный, невысовывающийся и не пытающийся отстоять свою точку зрения.

Этот спектакль из разряда детей неудобных, невпихуемый в общепринятые рамки, поднимающий остросоциальные проблемы, которыми бурлят школьные чатики и заголовки газет: за полтора часа на крайне камерной площадке – на расстоянии вытянутой руки – юношеский максимализм, подростки на митингах, убогость школьной системы, буллинг и прессинг, директриса со стальными яйцами и даже секс на подоконнике.

Словом, все то, чем можно бесконечно долго возмущаться в чатиках, но одновременно – и все то, что неизбежно влечёт выход из зоны комфорта при столкновении с этой реальностью один на один и с глазу на глаз.

На пресс-показе часть фотографов продемонстрировали неподдельный интерес к «горячим кадрам», однако есть одно «но»: при них всегда есть объектив камеры, несколько отдаляющий и дистанцирующий профессионалов от действа. Зритель же беззащитен и вынужден быть соучастником сцен 18+, которые показаны отнюдь не полувзглядами и полунамеками, а со всей присущей этому процессу натуралистичностью и обнажённостью.

Неудобный в своё время для системы театрального образования руководитель «Школы современной пьесы» и режиссёр постановки Иосиф Райхельгауз создал спектакль, одной из неудобных особенностей которого является повествование не ради результата (финала), а повествование ради повествования. Без ярлыков и попыток определить правильность и возможность существования той или иной позиции. Без ничего. Чтобы было. Очевидно, что тема неудобности у режиссёра «болит», потому он жаждет исследовать ее прямо на глазах у зрителя…

Спектакль не оправдывает токсичных людей или искажённые школьные ценности, не выгораживает ничьи мотивы или жизненные приоритеты. Он просто есть: такой, какой есть.

Неудобный. Не всем понятный. Как желтый рододендрон: цветущий, пьянящий и отравляющий все вокруг.

Я/мы рододендрон.

Я/мы бешеный хворост.

Я/мы здесь для того, чтобы поражаться жёсткости и фривольности уважаемых артисток.

Я/мы, чтобы удивиться собранности третьекурсников на одной сцене с корифеями драматического театра.

Я/мы, чтобы понять.

Ровно для этого – понять – в любой театр приходит любой зритель.

Причём, по словам, Райхельгауза, «идеальный зритель – это я. Не случайно режиссерское место всегда устроено в самом удобном месте зала. Я для себя организую зрелище… И еще у меня всегда есть такое ощущение, что справа от меня сидят мои дочери, а слева – мои родители. Мне не должно быть стыдно перед ними».

Однако стыдно может стать самому зрителю.

Ольга Владимирская специально для Musecube

Фотографии Наталии Каминской можно увидеть здесь

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.