Не всякий режиссер рискнет взяться за постановку такой пьесы, в которой, кажется, нет ни одного полностью положительного персонажа, а сюжет так и вертится вокруг самых низменных проявлений природы человеческой. Впрочем, кого считать хорошим, а кого нет – вопрос отдельный и весьма дискуссионный. Главное, что острый, провокационный, неудобный, непростой во всех отношениях материал может разбудить в зрителях важные глубокие чувства. Спектакль «Киллер Джо», столь точно и тонко поставленный Петром Шерешевским в Камерном театре Малыщицкого, способен произвести внутри каждого из присутствующих  ряд сложносочиненных ощущений и действий.

Описание постановки морально готовит публику к чему-то неимоверно невыносимому, но все же будет куда уместнее сказать, что спектакль по пьесе Трейси Леттса является не столько откровенно тяжелым, сколько сложно-многослойным. Это лишь внешне данная история –  сугубо криминальная (заказное убийство ради страховки поручается киллеру, служащему в полиции, а в качестве приятного бонуса ему достается наивная девственница – сестра и дочь заказчиков). На самом же деле, «Киллер Джо» выходит далеко за рамки простого незамысловатого сюжета. Смыслов и реминисценций здесь хватает: густо и мощно звенят ноты античной трагедии, нежно пробиваются христианские мотивы и аллюзии, общее посвящение Алексею Балабанову (плюс вечный непотопляемый «Плот» певца Лозы) рождает самые прямые ассоциации с «Грузом-200».

Но вот, с другой стороны, как сказать – прямые? Когда в кадре нашумевшей киноленты ты видишь ныне покойного артиста Полуяна, тебе даже не надо объяснять, что он оборотень в погонах, маньяк и мразь – ты это всем нутром чувствуешь. А вот когда на расстоянии куда ближе вытянутой руки хладнокровного циничного киллера Джо Купера играет грустноглазый обаятельный умница  Антон Падерин – это ведь совсем другое, честно говоря. А вообще там все  гораздо сложнее: кажется, он действительно способен любить, этот непробиваемый мастер смерти, профи своего жестокого дела. Другое дело, что выражает он это в, скажем так, весьма насильственной форме – но для многих, увы, только такой язык чувств и оказывается понятен. И заранее подготовленная жертва становится здесь внезапным источником светлых чувств для падшего ангела. Поэтому все вполне замечательно складывается: глупенькая несчастная Дотти и непроницаемый мрачный Джо обретают долгожданную взаимную любовь. А главное зло в этой истории – даже и не профессиональный киллер, безжалостный убийца, а те, кому в принципе пришло в голову изначально всю эту кровавую кашу заварить. Они еще получат свое по заслугам, даже не сомневайтесь. Но финал, тем не менее, смело претендует на звание хэппи-энда, насколько это возможно в рамках этой не самой приятной и отнюдь не человеколюбивой истории.

«Киллер Джо» действительно способен вызывать у публики самый широкий спектр разнообразных чувств. Спектакль этот явно не для розовоочковых хрупких неженок, прячущихся от суровой правды жизни. Вокруг нас и впрямь хватает мерзости, грязи, боли, предательства, подлости – неужели вы никогда об этом не слышали, ни разу не сталкивались? Но одновременно с этим он замечательно показывает и удивительную противоречивость человеческого бытия, хитроумную амбивалентность людской природы. Иногда зло так лицемерно и умело маскирует свой лик – только диву даешься! А добро внезапно действительно оказывается с кулаками (ну, или с пистолетом). Понятия «добро» и «зло» здесь, правда, выглядят весьма условными, неточными, приблизительными. Насколько вообще уместно, конечно, рассуждать о таких сложных философских категориях в рамках данного сюжета – вопрос отдельный. Переоценку ценностей заказывали? А вот она, пожалуйста.

Помимо сплетения важных смыслов, мощной и предельно честной актерской игры (каждая роль сияет отдельным драгоценным камнем, сложно выделить кого-то одного, ансамбль работает единым слаженным механизмом), максимально радует здесь изящно выверенная сценография. Происходящее целомудренно отделено от публики тончайшей прозрачной тканью, которую, тем не менее, при определенном ракурсе вовсе не видно – и это рождает особые эмоции. То ли скрыты от зрителей эти образцы нравственного падения, то ли нет. Скопище пластиковых пустых пивных бутылок под ногами создает шумный раздражающий хруст и дополнительно действует на нервы. Важным смысловым приемом является проговаривание актерами части ремарок – на словах самые неприятные откровенные моменты уже не кажутся такими жуткими, подобная устная условность становится здесь сродни анестезии. После этого уже не так больно и даже совсем не страшно. Тем не менее, эмоциональный шок вы  непременно испытаете в той или иной степени, равнодушию здесь не место. Главный урок этой постановки состоит в том, что даже в откровенно маргинальной среде может вдруг случиться нечто хорошее. Если фестиваль кровавого месива вкупе с бодрым торжеством насилия язык повернется назвать чем-то хорошим, разумеется. В принципе, эту историю даже можно в определенном смысле воспринимать как комедию. Главное –  учесть, что комедия есть трагедия, которая произошла не с тобой.

Марина Константинова специально для Musecube
Фотография Елены Карповой

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.