Билетов не было за месяц. Премьера в МДТ! У Додина! Ажиотаж – страшный, аншлаг – полный, премьера – два дня подряд. МДТ открыл сезон спектаклем «Коварство и любовь» Шиллера. Режиссер – Лев Додин, художник – Александр Боровский. Это уже уровень, знак качества.

«Мещанская драма» XVIII века в современной постановке впечатляла своим минимализмом. На сцене – лишь длинные деревянные столы, иногда менявшие свое расположение. Ничто не отвлекало от действия.

Начало уже неожиданно. Додин отступает от классического текста, а вернее додумает его очевидную предысторию. И вместо долгих диалогов влюбленных — Луизы Миллер (Елизавета Боярская) и Фердинанда фон Вальтера (Данила Козловский) — зрители наблюдают их страстный поцелуй. Кажется, их ничто не может разлучить, и любовь, охватившая двоих, выдержит все. Но так ли это на самом деле?

Молодые люди уходят в тень, чтобы увидеть, как строят козни двум любящим сердцам отец – Президент фон Вальтер (Игорь Иванов) и его верный помощник (Игорь Черневич). Они заставляют вспомнить, что в названии трагедии есть и еще одно слово – «коварство». Сильнее ли оно любви?

Интересен ход режиссера – герои, не участвующие непосредственно в действии, находятся на сцене и не только наблюдают за происходящим, но и живо реагируют на него. Нет, они не произносят ни слова, но по их выражению их лиц зрители ясно понимают их реакцию на те или иные события.

Первое препятствие – Фердинанд по велению отца должен жениться на леди Мильфорд – бывшей фаворитке всесильного герцога. Падшая женщина  — ее имя знакомо каждому «позорному столбу», и выгодный брак кажется спасением от позора – но лишь на первый взгляд. А на деле – во всем виновата любовь – и она неравнодушна к Фердинанду.

Эта роль как будто создана для Ксении Раппопорт. Кто лучше ее исполнит эту роль? И только с ее появлением звучит музыка. Под Бетховена особенно хороши то ли балетные па на столах, то ли гимнастические упражнения. Ее как будто не волнуют ничьи заботы, она кажется выше их и в прямом, и в переносном смысле. И если у Шиллера она – однозначно отрицательный персонаж, хоть и вызывающий сочувствие Фердинанда, то в спектакле она становится слабой влюбленной женщиной, а сочувствие молодого героя становится чересчур страстным. И понимающие объятия превращаются в почти любовную сцену. Впрочем, поклонницы обворожительного Козловского вряд ли будут против такого отступления от классики. Тем более, что в последний момент он все же остается верен своей Луизе.

Режиссер убирает громоздкие шиллеровские диалоги, остались лишь необходимые для продолжения действия слова. Оказываются ненужными и второстепенные герои. Так адресатом  письма Луизы, что заставляет написать ее Вурм, становится он сам. И снова – изначально отрицательный герой теперь вызывает жалость – он влюблен в девушку и надеется на ответные чувства, и ему и самому больно от последствий. Он становится не подстрекателем преступления, а оружием в руках Президента. В исполнении Игоря Иванова тот уже не сомневается в своих действиях,  а повелевает людьми и властвует над ними. Недаром сцена у Миллеров превращается в судебный процесс, где он не слишком внимательно вслушивается в оправдания «подсудимых», мало вдаваясь в подробности.

На Вурма и обрушивается благородный гнев Фердинанда. «Дуэльные пистолеты», «оскорбленная честь» — эти выражения поначалу кажутся такими далекими и несовременными. Но в устах молодого героя, что так порывисто заявляет о них, слова из прошлого становятся близкими и понятными.

У Елизаветы Боярской вызвать понимание у зрителя получается чуть хуже – и если в сцене написания письма мы еще верим, что ее страх за отца пересиливает роковую страсть, то в диалоге двух женщин, влюбленных в одного мужчину, она остается в тени гениальной Раппопорт.

Лишь в последних сценах зрители начинают верить в трагичность ситуации, ее торжественную неизбежность. Ослепленный ревностью Фердинанд еле способен сдерживать ужасные намерения – те, о которых мгновением раньше мечтала Луиза.

Параллельно с последним признанием героев, полным ходом идет подготовка к празднеству – свечи, цветы, белые скатерти – красивый фон для отравления. Или это преступление – фон для свадебного пиршества?

Умирая, молодые герои выглядят то ли лишними, то ли малозначительными. Их не заметили во время политического события – брака властьимущих. Да и могут ли сильные мира сего увидеть что-либо подобное? И спустя века неожиданно точно звучат слова о «всеобщем благоденствии и национальном самосознании».

Валентина Казакова, специально для MUSECUBE

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.