маки

«Говорят, в конце концов правда восторжествует, но это неправда».
Антон Чехов.

Спектакль Сергея Проханова «Маки» заявлен, как историческая драма, однако за истинно отправные точки можно засчитать факт поединка Алехина и Капабланки, достоверные имена их окружения и тот поэтический посыл финала, что вынесен в само название спектакля: «Век великих шахматистов был ярким, но быстротечным, подобно жизни нежных алых цветков мака.»

Финальные видеокадры сменяются так быстро, что те самые маки сливаются с зеленью поля, а где-то внутри этой цветной неоднородной какофонии вспыхивают и тускнеют фигуры шахматистов, неминуемо из белого и чёрного стремящиеся в бесформенное грязно-серое пятно.

Примерно так выглядят картины непризнанных абстракционистов…

И именно так «нарисован» спектакль — рваными, но яркими и оглушающими мазками: румба сменяется маршем советских спортсменов; кубинские лодки, хранящие тайну первых поцелуев — общежитием Большого театра с вместительными, надо полагать, кроватями и общими уборными; купе трясущихся поездов с дешевым коньячком и игрой на деньги — баснословными цифрами «лондонского протокола»; дворянский титул — стогом с невесть откуда взявшимися потертым граммофоном; методы работы НКВД — поворотным кругом во МХАТе; блистательный Турок — гениальным Шуховым, эйфория — надломом, жизнь — смертью.

Слишком полярно, слишком избыточно, слишком контрастно.

С отказавшимися от нарратива Малевичем и Кандинским обыватели-визуалы за столько-то лет смирились и молчаливо признали их гений, теперь очередь театралов постичь — где-то на уровне Уолкера и Лекё — замысел Проханова. Однако удаётся это, прямо скажем, не всем: ко второму акту зал редеет, а на билетных порталах появляются неуверенные и недоуменные отзывы; но полярность присутствует и тут — в количестве и в нужных местах имеются возгласы восторженные, боготворящие зажигательные мелодии, поставленные голоса, красивых женщин, соответствующие эпохам костюмы, «модельных» детей, целеустремленных мужчин, взлеты и падения, жизнь и смерть.

Вся окружающая нас действительность тоже имеет разные полюса: чья-то любовь оказывается чужой болью, чья-то работа — сторонней судьбой, чья-то победа — иным, но фатальным проигрышем…

«Хорошему игроку всегда везёт»

vs

«Я не играю в шахматы — в шахматах я борюсь».

Белые начинают и выигрывают, не зная ходов, придумывая альтернативные правила, шокируя мир лоском стартовой нищеты и триумфом зрелой любвеобильности, получая славу чемпиона, ещё не победив главного соперника, и отдавая свой титул претенденту росчерком пера

vs

чёрные низводят окружение неопрятностью, нервозностью, феноменальной памятью, истошным анализом ходов соперника, при этом топят себя тотальным невезением с дамами и с собственной судьбой, оставляя бесконечные следы тёмных пятен биографии, но унося титул действующего чемпиона в могилу.

маки

Капабланка

vs

Алехин.

Где один будет рычать и реветь, там другой будет жалобно скулить.

Все вышесказанное взболтать, но не смешивать, сдобрить щепоткой шахматных терминов и пригорошней красивых женщин — и именно женщины, со всеми их подковёрными играми, долгами и наследствами, лютыми ненавистями и плотскими желаниями решат исход поединка.

Ведь главная фигура в шахматах — ферзь!

Женское коварство здесь заключено в чьей-то реплике: «Королева сказала: «Посмотрим!» — и съела у короля коня!» — и в момент изречения этой фразы на сцене уже абсолютно неважно, кто ее произносит, ибо от трёх актёров, последовательно играющих Капабланку, трёх — играющих Алехина, круговерти их женщин на протяжении стольких лет, всех этих кинооператоров, барменов, сотрудников НКВД, пионеров, шахматистов и сочувствующих три часа и без малого пятьдесят лет проносятся на такой скорости, что наутро в памяти останутся не е2-е4 с дебютами и кригшпилями, а только лишь Каисса.

Яркая, самобытная, кайфующая от себя и своей клоунесской придури, сделавшая карьеру от подобранной под лестницей наркоманки до музы и богини великих. Каисса любит успех и деньги — купается во внимании и триумфе своих почитателей, но ровно до того момента, пока они не выпадут из зенита славы… Уже через мгновение она найдёт себе новую цель: жертву или любимчика? Ласкер — Капабланка — Алехин — Ботвинник — сколько их было и ещё будет?

Если первая часть спектакля покажется зрителю слишком абстрактной, абсурдной, тягучей и лиричной, надо сделать над собой усилие и остаться в кресле, чтобы дождаться явления Каиссы — не на сцене, но в зале — она будет искромётно шутить, надувать губки, заигрывать и пытаться на вас заработать. Не расстраивайте богиню, подыграйте: запаситесь наличными деньгами, шоколадом и всем тем приятным, что можно положить в шапку-ушанку, — подбодрить стройную диву с огромнейшими ресницами и маковой копной волос, схваченных длинными косами, совсем не сложно. А в благодарность Каисса увлечёт вас во второй акт, где яркими всполохами на подготовленный холст будет мазок за мазком ложиться хаосом разных красок интриг, побед, жизней и имён…

Во имя чего-то того, о чем хочет поведать вам Театр Луны, но в сущности, «какая удобная позиция не понимать, когда уже давно все всё поняли»…

Ольга Владимирская специально для MuseCube

Фотографии Ольги Кузякиной можно посмотреть здесь

Фотографии Галины Глухоманюк можно увидеть здесь

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.