Павел Шумский представил в Электротеатре «Станиславский» спектакль по двум новеллам Пиранделло («Три мысли горбуньи» и «В самое сердце» — постановка получила название по первоисточнику второго акта). Премьера работается на Малой сцене, которая поначалу распахнута как сицилийское лето — тут тебе и рев мотоциклов, и закат, и прочие посторонние для театра (в его привычном понимании) моменты.

Художественное пространство не имеет привычного же выгораживания сцены и даже декораций: пара стульев, пианино, замороченная для такого перфоманса машинерия (и невыносимый — временами — свет) призваны не столько удержать внимание зрителя на предложенных историях, но и побудить того — вместе с исполнителями — изучать природу театра «методом этюда с использованием пластических и перформативных практик». Спойлер: это под силу только очень (оооооочень) увлеченным театром персоналиям. Остальным придется сперва продраться через нагромождение заимствованного и/или придуманного в работе лаборатории творческого перехода текста, отрешиться от неочевидности мизансценических решений (временами один-два из трех артистов «выводится» за пределы предлагаемых обстоятельств, но «сцены» не покидает), перебороть соблазн прикрыть глаза (свет беспощаден и очень!) — и за всем этим увидеть пару нелегких любовных эпизодов и поломанных судеб.

Местами возникало ощущение, что некоторые артисты, возможно, очень любят процесс поиска — и вот этот период, когда еще и в помине нет общей картинки, но очень захватывает необходимость придумать биографию своему герою, нащупать его окружающую действительность, соединить игровые пространства разных персонажей, присвоить их и найти им оправдание через телесность, пластику и т.п. — именно этот момент зачем-то был выведен на зрителя. По смыслу это все больше похоже на перфоманс, но со смещенным фокусом: хаос со всеми своими присутствиями неумолимо двигался к предсказуемому финалу, романтизируя неизбежное. Далеко не каждый в зале был готов выдержать вот этот элемент вынужденного разделения ответственности за происходящее — каково работать премьеру, видя напрочь «закрытого» от энергообмена зрителя, — даже представлять не хочу. Где-то на стыке психологии и искусства затерлась изначальная философская составляющая, и вместо (возможных) ожидаемых рассуждений об увиденном только прошедший инициацию посетитель театра неминуемо проваливался в безнадегу ночной Москвы.

Собственно, потому некоторые тексты и рецензии и пишутся непростительно долго: этюдный период очень мучителен в поиске тропинки от «невыносимо скучно» до «но смысл во всем этом все же есть»… Тем не менее, любопытно было увидеть актерские работы Виктории Пикос, Александры Скорокосовой и Влада Волкова, а также костюмы (и их трансформацию) Лии Паршиной.

Ольга Владимирская специально для MuseCube

Фоторепортаж Ирины Петровской-Мишиной можно увидеть здесь