WTWbI4ByVX8Редкий режиссер возьмет на себя смелость поставить спектакль по библейским текстам, тем более обратиться к ним неоднократно: слишком сильный материал, чтобы делать заурядную вещь; слишком глубоки смыслы, заложенные в первоисточнике, чтобы искажать что-то или выносить за скобки. Нужно как минимум обладать достаточной смелостью, деликатностью, интеллектом и чувством меры, чтобы из ветхозаветного текста создать осознанную и цельную постановку. Главный режиссер Большого театра кукол Руслан Кудашов, поставив спектакли «Екклесиаст» и «Песнь песней», своим опытом доказал, что умеет работать с таким материалом. 19 сентября этого года увидела свет заключительная часть задуманной им трилогии – спектакль «Книга Иова», премьера которого была показана в рамках основной программы I международного фестиваля актуальных кукол «БТК-Фест».

Трилогия Кудашова по материалам Ветхого Завета получилась неожиданной, каждая ее часть одновременно похожа и не похожа на предыдущую. За пластической импровизацией на песке «Екклесиаст» на тему суеты жизненного цикла последовала поэтическая аллегория «Песнь песней», выразительно иллюстрирующая все проявления любви. В новом спектакле «Книга Иова» на первый план выходит Священное Писание как самостоятельная единица – история о праведнике Иове (Максим Гудков), которого Бог испытывает посредством лишений и искушений. Именно из-за того, что визуальное и музыкально оформление подчиняется тексту, «Книгу Иова» хочется смотреть не в переполненном до отказа зале, а тет-а-тет, стремясь проникнуть сквозь тернистые библейские фигуры речи. При аншлаге, среди огромного количества гостей, в числе которых были и любители БТК, и священнослужители, и пресса, непроизвольно рассеивается внимание, а сознание достаточно поверхностно выхватывает из контекста роскошный визуальный ряд, созданный с помощью кукольных систем и трехмерных мультимедийных проекций. Безусловно, видео-арт от Дмитрия Тарасевича, Марии Мирохиной и Марины Завьяловой действительно восхищает. По сюжету, одним из первых испытаний для Иова стала смерть его детей, которых, как в древнегреческой трагедии, изображал хор (Иван Солнцев, Ирина Чугаевская, Михаил Гришин, Ренат Шавалиев, Сергей Беспалов, Роман Дадаев, Анастасия Грицай, Денис Казачук, Алесь Сноповский, Екатерина Белевич). Эти персонажи зримо и незримо присутствуют на протяжении всего спектакля, именно через них идет трансляция слова Божьего и на их белые одежды проецируются удивительные по своей красоте картины: письмена на иврите, галактики, свет, огонь, дождь и молнии, – все то, что по Ветхому Завету идет от Бога и Богу подчиняется.

VkgSFiDPTzsИспытания, посланные Иову, изнурительны, они развиваются по нарастающей и опустошают, оставляя после себя выжженную душу. Он сбрасывает чистые одежды, символизирующие потерю богатства; его обмазывают глиной, насылая проказу; один за другим умирают дети – проваливаются в дыры на деревянном помосте; жена и друзья предлагают отступиться от Бога. Эти события происходят на фоне звучащих рефреном слов: «Вера, Надежда, Любовь», – так молятся за Иова три земных ангела (Алёна Белова, Виктория Слуцкая, Василиса Ручимская), даруя ему силу и крепость духа. Диалоги с Иовом ведет и хор исполнителей (Анатолий Гущин, Михаил Ложкин, Мария Батрасова), примеряя на себя то маски друзей и мудрецов, то перевоплощаясь в дьявола, змея-искусителя о трех головах. В сценическом оформлении преобладают натуральные материалы – земля, мешковина, дерево. Из древесины сделан большой помост, в котором попеременно открываются люки – черное сменяет белое, как будто кто-то играет в шахматы человеческими фигурами (художник – Марина Завьялова). Помост-трансформер в конце поднимается почти вертикально, но фигура Иова удерживается на нем и в таком состоянии – красивая метафора того, что любовь его к Богу крепка, непоколебима и сильна. И не только смирение и терпение помогают Иову сохранить веру, а что-то большее, грандиозное и всепоглощающее, чему нет названия. И, словно в подтверждение этому, под занавес Иов закрывает свой рот рукой, как будто отрицая все попытки познать Бога, принимая Его и Его волю как незыблемую данность. Почти молитвенно он призывает верить глазам, как будто этим жестом извиняясь за тяжесть и силу еще звучащего в зале текста:
«Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя; поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле».

Елена Бачманова, специально для MUSECUBE

В репортаже использованы фотографии Большого театра кукол

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.